Ну так это умные так поступают. А идиоты пилят сук, на котором сидят. К сожалению, их падение часто похоже на взрыв водородной бомбы со всеми вытекающими для окружающих последствиями.
Добавлено: Ср Дек 21, 2011 10:51 am Заголовок сообщения:
Перевод блоггерского сленга на юридический:
В Бобруйск, животное! - истец подал иск с нарушением правил подсудности.
Во френды! - прошу привлечь к участию в деле третье лицо не заявляющее самостоятельных требований.
Афтор, убей себя! - По-моему, Вам нужно заявить самоотвод.
Баян - вступившее в законную силу решение суда по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям
Учи албанский! - читай арбитражную оговорку нашего контракта.
Аффтар жжот - заявленные требования признаем в полном объеме.
Афтар пеши исчо! - Суд предлагает истцу представить дополнительные доказательства.
Фтопку - заявленные материалы не могут быть приобщены к делу.
Зачот - Суд согласен с доводами стороны.
Афтар - ацкий сотона! - иск подан ненадлежащим истцом.
Первый нах - эти требования к должнику в деле о банкротстве являются текущими платежами и подлежат удовлетворению вне очереди.
Первый нах - не приняли исковое заявление.
Второй нах - не приняли апелляционную жалобу.
Третий нах - не приняли кассационную жалобу.
Картинки не грузяццо - состояниие судьи на первом заседании после выходных.
В мемориз - пойду-ка ознакомлюсь с материалами дела.
Напугал до икоты - текст отзыва, не содержащего возражений по существу заявленных требований и ссылок на доказательства.
У вас моск есть? - основания, по которым ответчик подает апелляционную жалобу.
Где вы такую траву берете? - заявление о пересмотре решения в порядке надзора, поданное лицом, не участвовавшим в деле, но предполагающим существенное нарушение законных прав и интересов.
Ржунимагу - протест в ВАС РФ.
Тупить в одно рыло - рассматривать дело в порядке упрощенного судопроизводства (без вызова сторон)
Я плакаль - я претерпевал физические и нравственные страдания.
Пошли две женщины на ипподром. Решают, на какую лошадь поставить.
- У тебя какой размер груди?
- 3-й
- А у меня 2-й. Складываем, ставим на 5-ю лошадь.
Выигрывают кучу денег!
Дома рассказали мужьям. Те на следующий день на ипподром.
- Ты сколько раз за ночь жену?
- Я - три.
- А я - четыре. Ставим на 7.
Победила лошадь под номером 2.
Мораль: не надо ля-ля. _________________ Бьют часы, ядрена мать!
Надо с бала мне бежать!
«Люся, ты опрометчиво послала меня куда подальше, и я очутился в будущем! Здесь скоро выборы, а претенденты те же. Из молодых только Прохоров. К нему относятся радушнее, чем раньше, потому что он потратил все деньги и опять разгружает вагоны.
Дни стоят тёплые, поэтому на митинги никто не выходит - ждут морозов. Синоптики обещают похолодание, но им не верят. Предвыборные обещания и тут воспринимаются как обман.
Кургинян и Сванидзе всё ещё спорят. Вчера дискутировали на тему «Дважды два четыре». Сванидзе доказывал, что в демократическом обществе может быть пять. А Кургинян - что при советской власти было сто! И победили большинством голосов.
На парламентских выборах снова зафиксированы вбросы, хотя видеокамеры установлены даже в туалетах. Учёные этому необъяснимому явлению дали название «эффект Чурова».
Москву расширили до Владивостока. И это неправда, что в той части столицы живут одни китайцы. Сегодня по телевизору показывали двоих русских - префекта и его жену. Кстати, тут уже работает канал Российского Общественного Телевидения, сокращённо РОТ. А контролирует его Предвыборная Общественно-Правовая Ассоциация - ПОПА.
Прежде много говорили про «оранжевую революцию», упуская из виду, что дворники и другие гастарбайтеры носят оранжевые жилеты. Так вот, эта революция, похоже, всё-таки произошла. Многие россияне теперь говорят: «молЁко», «кольбЯса», «сасибА-пожайлЮста».
Про Михалкова не слышно уже два дня. Говорят, он снимает «Утомлённые солнцем-33». Кое-кто угадывает в этом намёк на президента. И напрасно. Потому что фильм автобиографический. Любопытно, что фильм ещё не снят, но уже выдвинут Россией на «Оскара».
Космические станции типа «Фобос-Грунт» теперь не запускают, а сразу топят в Тихом океане. Так безопаснее и экономически выгоднее. Подобным способом планируется исследовать Венеру и Сириус - ведь мы пока ещё великая космическая держава!
Ленина решили из Мавзолея не выносить, но заказать у Юдашкина новый костюм. И установить бильярд. Теперь на Красной площади катаются на коньках, а в Мавзолее катают шары.
Вопрос с американской ПРО тоже решается. В газетах пишут, что готовится специальная группа бомжей. Засланные туда, они все цветные металлы сдадут на металлолом.
На этом писать кончаю - по телевизору начинаются дебаты с участием Владимира Вольфовича. А это по-прежнему самая развлекательная передача на отечественном ТВ. _________________ Бьют часы, ядрена мать!
Надо с бала мне бежать!
А Жирик веселит. То ослика обижал в предвыборном ролике, сегодня уже собачку гладит и обнимает. Сейчас прочитала на Дожде его новые перлы: "Я очень тихий человек", "Жана Фриске - старая ведьма", "Секс убивает мужчину" _________________ Бьют часы, ядрена мать!
Надо с бала мне бежать!
"Наши демократические писаки и оппозиционеры поливают нашу страну грязью, отрабатывая деньги, которые им платит Запад. Эти оппозиционеры существуют на деньги США, и являются послушными псами своих заокеанских хозяев; не секрет, что все так называемые "оппозиционеры" – враги нашего народа – финансируются плутократическим Западом, живут на его подачки" Йозеф Геббельс, 12 марта 1933 года _________________ Бьют часы, ядрена мать!
Надо с бала мне бежать!
"Наши демократические писаки и оппозиционеры поливают нашу страну грязью, отрабатывая деньги, которые им платит Запад. Эти оппозиционеры существуют на деньги США, и являются послушными псами своих заокеанских хозяев; не секрет, что все так называемые "оппозиционеры" – враги нашего народа – финансируются плутократическим Западом, живут на его подачки" Йозеф Геббельс, 12 марта 1933 года
Я сейчас порылась в инете, чтобы проверить цитату.
Цитата Геббельса - почти правда. Это речь самого Гитлера
http://ehrte.livejournal.com/29878.html _________________ Бьют часы, ядрена мать!
Надо с бала мне бежать!
Добавлено: Пн Май 07, 2012 12:06 am Заголовок сообщения:
В целях охраны общественного порядка и интересов широких народных масс диктатуру необходимо осуществлять также в отношении воров, мошенников, убийц, поджигателей, хулиганских шаек и других вредных элементов, серьёзно подрывающих общественный порядок.(Мао Цзэдун)
В диктатуре чистка мозгов предшествует началу большой зачистки... (Леонид С.Сухоруков)
Власть заковывает в кандалы тех, кто не желает вместе с ней ржаветь. (Леонид С.Сухоруков)
Вождям необязательно знать дорогу, главное – уверенно по ней идти. (Леонид С.Сухоруков)
Даже красное словцо диктатора - всегда в крови.(Леонид С. Сухоруков)
Любая дубина есть палка о двух концах.(Леонид С. Сухоруков)
Те, у кого мир в кулаке, смотрят на него сквозь пальцы.(Леонид С. Сухоруков)
У каждого намордника - свой оскал.(Леонид С. Сухоруков)
В любую эпоху самых злостных представителей рода человеческого следует искать среди народных вождей. (Томас Маколей)
Делать хорошее и слышать дурное - удел царей.(Антисфен из Афин)
Диктаторские режимы признают три типа прав относительно безопасных для людей: право молчать, право не замечать, право не слышать.
Диктатура имеет и вторую функцию, а именно: защиту государства от подрывной деятельности и возможной агрессии со стороны внешних врагов.(Мао Цзэдун)
Если мы уйдем, мы так хлопнем дверью, что вся Европа содрогнется.(Лев Троцкий) _________________ Бьют часы, ядрена мать!
Надо с бала мне бежать!
С точки зрения жлоба, я почти урод. Я очень некрасивый человек, не заслуживающий никакого внимания. А если чуть повнимательнее к людям относиться, то моя внешность — можно сказать, почти интересная, актерская. Я могу сколь угодно себя уродовать.
В России надо быть или известным, или богатым, чтобы к тебе относились так, как в Европе относятся к любому.
Оригинальность не главное. Когда человек говорит «Я тебя люблю», это самая банальная и прекрасная фраза.
Есть очень много талантливых людей в искусстве, которые, долго находясь в профессии, становятся завистливыми, злыми, любят говорить про плохое, про неудачи других с наслаждением. Но это означает, что их основные ориентиры ошибочны: неверно получать удовольствие от неудач соперника. По идее, мужчина, правильно выбравший себе профессию, со временем должен становиться лучше — добрее, великодушнее и глубже.
Я среди актеров не прапорщик, я, скорее, в офицерском составе.
Страшно остаться одному — это все равно как потеряться в чужой стране: они все знают, куда идти, а ты не знаешь. У меня иногда такое ощущение, что я свой театр создал просто для того, чтобы мне не было одиноко.
Я понимаю, что мужчина должен стремиться к материальной самостоятельности и благополучию, это правильное стремление. Но есть вещи более важные — надо понимать, что продаешь. Ну нельзя в дерьме сниматься, нельзя дерьмо ставить.
Люди иногда бывают такими фантастически великодушными, талантливыми, тонкими, что просто взлететь хочется.
Один и тот же человек в разных ситуациях может вести себя абсолютно по-разному — диапазон человеческого поведения невероятно широк. Даже у мерзавцев бывают такие приливы великодушия.
Нет такой страны, где не было бы плохо и смертельно скучно жить, если не занимаешься любимым делом.
Чем актер отличается от не актера? Выйдут десять человек, и один будет размахивать руками, делать кучу движений, говорить — посмотришь на него секунду, как он сотрясает воздух, отвлечешься, вернешься к еде. А актер — выйдет, он ничего не скажет, но что-то в нем заставит тебя за ним следить, отложить вилку, нож, и будешь смотреть только на него. Природное излучение странного вида. Дополнительная какая-то энергия. Актер — это же человек, которому мало жизни собственной, ему надо прожить еще иную жизнь.
Если бы вы сказали Никите Михалкову, что «Свой среди чужих» русский вариант «Плохого, хорошего, злого», он бы вас, знаете, куда послал? И правильно сделал бы. Он много чего нам тогда давал посмотреть — «Плохого», «Самурая» с Ален Делоном, «Буча Кэссиди» с Редфордом.
Многие меня видели только в кино, большинство меня вообще знают только как сына Райкина, а на самом деле я театральный артист.
Я считаю себя человеком добрым.
Нескромно звучит в моих собственных устах, но в общем я-то думаю, что человеческие позиции я унаследовал от своих родителей правильно. Я по дочке это вижу. Она на какую-то новую ступень человеческую все это вывела. Знаете, она в детстве на юге очень любила лазать по скалам. И как-то один раз высоко забралась, а там ребята сидели, мальчики, они ее спихнули. Она ударилась больно, заплакала. А потом успокоилась и наверх туда говорит: «Ребята! Мне не больно!» Успокаивает их, думая, что они переживают за нее! Потому что по себе судит. Меня эти вещи поражают.
Чем старше становишься, тем труднее найти своих. Круг сужается.
Толпа — это когда люди похожи друг на друга в низменном. А когда они совпадают в высоких душевных порывах — реакции у них, может быть, и схожи, только при этом индивидуальность расцветает, а не нивелируется.
Когда идет сильный спектакль, я вижу, как люди меняются прямо на глазах. Вдруг становятся доверчивыми и серьезными, как дети, дураками становятся, в том смысле, что отключают ненужный разум, растопыриваются лицом. Бывает, на сцене актер теряет серьез, колется — вдруг какая-то глупость произошла, оговорка, кто-то оступился. Лучший способ этот серьез восстановить — не отворачиваться от зала, как многие делают, а наоборот — повернуться и увидеть лица людей, их наивность и доверчивость. Они тебя тут же вправляют.
Я как-то был на Ямайке в какой-то джунглиевой поездке. С нами была пара, красивый парень, красивая девка, абсолютные такие американцы. И вдруг что-то меня тормознуло, когда я говорил со своей семьей на русском, почему-то я заосторожничал. Проводники, местные красавцы, стали выяснять, кто откуда — оказалось, они из Эстонии, причем в детстве только там были, русского почти не знают и ни о каком таком Райкине уж конечно никогда не слышали. Просто в глубине взгляда было едва заметное напряжение, какая-то несвобода. Печать совка — она, как живучая и всепроникающая радиация, — лежит на дне любого, кто с ним хоть немного соприкоснулся.
Как правило, критики лишены живого чувства. В большинстве своем критики ничего не понимают.
Я вообще не очень люблю сатиру. Я про назывательную сатиру — это когда черное называют черным, а белое — белым. Жанр вчерашний, честно говоря. Папа себя, кстати, последние годы очень обкрадывал как актера, потому что это был как бы театр при Госплане, и он уже говорил о шпунтах и гайках. Потом, когда тему взяли на себя газеты, — вот это было правильно. Я к тому, что смех, такой простой смех, — он гораздо важнее и лучше, чем смех против кого-то.
Вся эта серьезность на русских лицах — она на самом деле не серьезная. Потому что мы при этом преступно беспечны и легкомысленны. Не серьезность это, а насупленность. И важничаем. И апломба много. А за апломбом — такая рыхлость, такая глупость, такие дыры, просто сыр какой-то дырчатый.
Православная церковь, точнее некоторые ее современные деятели, говорят, что театр — это чистый грех. Так и говорят! А я вижу в театре очень много такого высокого по-настоящему, такого служения, что тут и работникам церкви поучиться бы иногда.
Я не смерти боюсь. Я боли боюсь, физических страданий, и даже иногда зубного врача. Я нормальное животное.
Ира Роднина пришла на лед, потому что болела в детстве, у нее были маленькие легкие. И стала чемпионкой. Иногда мне кажется, и мне профессия нужна, чтобы и на других, и на себя самого производить впечатление уверенного человека.
Вот из чего у меня складывается хватательный рефлекс — так чтоб хватать пьесу и ставить? Из боли, обаяния. Когда я и смеюсь, и тут же мне больно, потому что мне в сердце это попадает.
Мне ближе тот, у кого больше боли за человека.
Поставить спектакль в лифте гораздо легче, чем в зале. Меньшее пространство всегда легче заполнить энергией. Не простят мне этих слов режиссеры, всю жизнь работающие с небольшими залами, но это правда.
Я не могу быть равнодушным к грузинской войне. У меня с Грузией связаны очень конкретные вещи, любови, привязанности. Из-за войны Роберт Стуруа, который должен был ставить у нас уже третий спектакль, не приедет, видимо, в Москву. Он теперь находится по другую сторону баррикад. Для меня эта война — личное горе. Нам приходится быть жертвами несовершенства русской власти и все это расхлебывать.
Единственный способ для меня наслаждаться жизнью — работать каждый день до часа, до двух ночи. У тебя же нет выходных, когда ты влюблен: ты же не берешь отгулов у любимой девушки.
Это у женщин существуют еще другие какие-то сферы, куда она может уйти, материнство, семья. У мужчины более узкий путь: профессия.
Когда моя дочь сказала, что не будет играть у меня в театре, я отнесся к этому с уважением. Хоть и пожалел, что не будет. Так и я в свое время не пошел к папе работать — рядом с таким мощным голосом, как его, я тогда просто не смог бы стоять рядом.
Режиссура — наука о том, как сделать так, чтобы зрителю было интересно. И все! Остальные рассуждения от лукавого.
У меня простая биография: школа, завод, армия, институт, театр, ушел из театра. А все остальное — это мультипликация.
Я родился в 1941 году, в эвакуации, а должен был родиться в Киеве. Отец ушел на фронт в первый же день войны, и познакомился я с ним уже после Сталинградской битвы: на три дня его отпустили в Оренбург, где были мы с мамой.
Я верю в дружбу со школы. Но жизнь сильно разметала моих друзей. Так и положено, когда отцы — морские офицеры.
Начинал я с озвучивания. Это была потрясающая вольница. Приходили великие Раневская, Плятт, Грибов и начинали отчаянно хулиганить. И никто их не сдерживал. Вы послушайте «Карлсона» — что они там вытворяют. Вот я и втянулся.
Когда я написал свой первый сценарий для мультфильма, его сразу приняли. Потом я написал второй, и он на долгое время лег без дела. Тогда я решил его поставить сам. Так я и стал режиссером. А учился уже на своих собственных фильмах.
Можно, в принципе, сделать мультфильм и из «Братьев Карамазовых», и из «Войны и мира». Вопрос только — зачем.
Когда начался Каннский фестиваль, куда отправились мои «Выкрутасы» (мультфильм 1987 года, сделанный при помощи проволоки. — Esquire), я лежал в больнице. Вдруг меня выписывают, снаряжают в командировку, и вот я уже целую руку Клаудии Кардинале и получаю приз. Вернувшись в Москву, в первом же киоске прошу «Правду». Заметка: в Каннах не заметили советских фильмов так же, как не заметили забастовку местных шахтеров. Все. При чем тут шахтеры?
Я люблю Москву — за годы, которые тут прожил. Но Москву застраивают домами-дуроломами, а они затирают память.
Я не люблю пинать советское время. Это все равно что плохо отзываться о бывшей жене.
В советское время была дурная идеология, зато я понятия не имел о том, сколько стоит метр пленки. Теперь есть свобода, но деньги приходится добывать самостоятельно. Раньше европейцы завидовали нашей беспечности, а мы — их свободе. Теперь творческой свободы у всех поровну, но мы так и не научились добывать деньги.
Я доволен всем, что со мной произошло.
Сегодня любой может бесплатно скачать в интернете все мои фильмы, и ему в голову не приходит, что он крадет мою собственность. Но я не сторонник борьбы с ветряными мельницами вроде интернета. К тому же он помогает популярности.
Никогда не завидовал другим режиссерам. Когда знаешь, что у тебя есть что-то, чего нет у других, не можешь ревновать.
Творчество похоже на красную икру. Прежде чем раздавить и почувствовать вкус, ты катаешь ее языком во рту. И это самый прекрасный момент — ожидание.
Я человек увлекающийся. Когда я работал с проволокой или спичками, мне казалось, что это самое интересное. Но то, что я отложил, меня больше не волнует. Пуповина отрезана. Хотя мне до сих пор интересна реакция зрителей на эти вещи.
Я никогда не делил аудиторию на взрослую и детскую.
Не надо занижать умственную планку детей. Это всего лишь попытка выглядеть всезнающим на фоне ребенка.
Отцовство — это удар по твоему эгоизму. Но это счастье.
Ни в коем случае не хотел бы, чтобы мне вдруг снова стало 20 лет — не дай бог. Я люблю свое время и свой возраст.
Считается, что праздновать 40 лет нельзя, но я праздновал. Для многих это особая черта, но я ее перешагнул, не заметив.
Режиссура — это профессия взрослых.
Бессмысленно спрашивать, за что я люблю фильм. За что я люблю женщину? За завиток волос, что ли? Люблю, и все.
Любимые люди делают нас уязвимее.
У меня нет домашних животных, но я принадлежу к той части человечества, которая предпочитает собак. Кошки слишком много о себе понимают. В собаках же есть безотчетная привязанность, и значит, они более человечны.
Надо очень мало есть. В дни спектаклей я вообще почти не ем. В человеке и без того много скрытой энергии. Плисецкая правильно сказала, когда ее спросили, как она так умудряется выглядеть, грубо сказала, но правильно: «Жрать надо меньше».
Не люблю людей милых — я им не верю. Мне гораздо приятнее человек мрачный, пусть он даже мне что-то грубо скажет. Людей, постоянно улыбающихся, хочется спросить: если тебя разозлить — какой ты будешь? Боюсь, хуже, чем грубый.
Есть вещи труднообъяснимые. Сидит в зале тысяча человек, и среди них обязательно какое-то количество людей настроено негативно. Зачем они приходят? Не знаю. Но ты очень хорошо чувствуешь этот настрой, пусть он исходит и от одного человека. Ставить заслонку нельзя — тогда твоя энергия перестанет идти в зал. Спектакль — это каждый раз такой небольшой бой.
Когда я вижу, что у человека, с которым я должен заключить контракт, на руке часы за двести тысяч — чувствую, что не знаю, как будет заключен контракт. Как с ним вести переговоры, если у тебя, скажем, за тысячу? Для того чтобы договориться, нужно друг другу соответствовать.
Слово «друг» — слишком большое слово. Друг — это тот, кому ты должен всего себя отдать.
Из тысячи сыгранных спектаклей, может быть, два или три приближаются к чему-то такому... И ты доволен. А остальные не приносят радости. Почему — непонятно. За всю историю театра никто так и не объяснил, в чем причина провала второго спектакля. А в 99 процентах случаев — это так. Ни один социолог, никто. В зрителях? В партнере? В погоде? Собирается зал, слушаешь, как они там шумят, — ты уже просто по этому шуму знаешь, что сегодня будет плохой спектакль, точно.
Только в жизни есть и более сильные ощущения. Ничто — ни радость литераторов, ни искусство артистов — не сравнится по силе с ощущением власти.
Когда Брежневу, уже больному, показали «Семнадцать мгновений», он, прослезившись, стал тут же звонить Градовой (радистка Кэт в фильме. — Esquire). Говорит: «Здравствуйте, это Брежнев». Она думает: «Что за идиотские шутки». И повесила трубку. Он снова звонит: «Здравствуйте, это Брежнев. А где Слава?» Какой, говорит, еще Слава? Брежнев: «Ну, Тихонов». Он решил, что и в жизни у них, как в кино. Спрашивает потом: «Есть у вас какие-то просьбы?» Нет, говорит, мне ничего не нужно. Градова страшно растерялась.
Я редко встречал людей, которые выпьют крепко — и вдруг он становится еще добрее, чем был. Двух или трех человек — за всю жизнь.
Когда в проектном институте, где работала моя жена, нужно было решить какой-то вопрос по совести — звали ее. Такой она человек.
Есть моменты, когда ты обязательно должен уйти в тень — на сцене, и, следовательно, в жизни. Это вопрос большой деликатности и большой культуры. Надо давать от себя отдохнуть. Прекрасное ощущение: находишься немножко в стороне, следишь за всем, произнесешь чудесную короткую фразу — как, скажем, в роли Дорна в «Чайке» — и опять в сторону.
У меня тяжелый характер. Я самоед, я не очень-то доверяю себе. И я все равно считаю, что профессия, одним из главных компонентов которой является желание нравиться, — профессия немужская. Актер — женская профессия.
Хороший костюм и обувь — это очень правильно. Это тебя мобилизует.
Кто хорошо считает — тот хорошо играет в домино, а тот, кто плохо, как я, — он может надеяться только на случай. Меня как-то театр Пушкина не взял на гастроли. Говорю: «Я играю на аккордеоне — возьмите, потому что у меня маленькая дочка и тетка-калека. Я поеду по селам с концертами — буду петь». Не взяли. Играл на Тверском бульваре в домино. Но там выиграешь хоть рубль — нельзя уходить, надо продолжать. Первый раз меня чуть не побили. Как это — ты уходишь? Но я им объяснил: мне надо продукты купить. Они поняли.
Художнику не нужна свобода. Художественное произведение рождается, когда есть сопротивление, когда надо на что-то жать, жать. Если есть свобода — нет материала. Нельзя же жать воздух.
Когда у тебя нет охранников, приходится обрастать коконом и быть грубым. Люди хотят с тобой сфотографироваться или говорят: «Можно с вами погулять?» Я говорю: «Простите, я хочу с женой пойти погулять». А можно с вами поговорить? Я говорю: «Мне не хочется разговаривать». Люди обижаются. Есть актеры и литераторы, которые это обожают. А мне не по душе... Я на актерский поступил только потому, что никуда больше не брали: я из семьи репрессированного. Я к тому, что, возможно, не по душе это тем, кто не сам выбрал себе занятие, кого выбрала профессия.
Лишь один футболист сейчас или два на поле работают не только ногами, но еще и головой. Такой был Стрельцов. Такой сейчас Титов.
Для роли Мюллера мне сшили мундир размера на два меньше, чем надо. Воротник врезался в шею, и я все время из-за этого дергал головой. Лиознова спрашивает: «Что это вы делаете?» Я не хотел, чтобы ругали портного, и отвечаю: «Это моя нервная привычка». Лиознова: «А не сделать ли это нам краской в самых нервных местах?» Захаров говорил потом актерам: «Видите, как можно без слов передать нервное состояние человека».
Профессия театрального актера — она ничего не оставляет после себя. Откуда я знаю, что там такого в «Ревизоре» делал Щепкин — из-за чего его ругал Гоголь? Почему Николай I так любил Каратыгина и не любил Мочалова? Я этого никогда уже не узнаю.
http://esquire.ru/wil/leonid-bronevoy _________________ Бьют часы, ядрена мать!
Надо с бала мне бежать!
Много ерунды происходит от желания людей понравиться. Синдром Хлестакова: хотите видеть меня таким? Пожалуйста! Этаким? Рад стараться!
Существо мужского пола должно обеспечивать прожиточный минимум жене, детям и людям, за которых это существо в ответе. Так, во всяком случае, считали в моей семье в городе Саратове. Вот и всё. 90-е? Ничего страшного тогда не происходило. Я работал: ставил спектакли, зарабатывал деньги за границей. Не переживал, а делал своё дело. Ничего драматического — наоборот даже: в 95-м у меня родился сын Павел.
Я думал: что бы я хотел показать своим сыновьям, какое кино. Точно знаю — «Возвращение» Звягинцева и «В людях». Там дед внуку говорит: «Ты, Лексей, не медаль и висеть тебе у меня на шее нечего. Шёл бы ты, Лексей, в люди». Здорово, да?
Все эти разговоры, что кино убило театр, — чушь собачья. Немыслимая привилегия театра: приходит живой человек — ему предлагают действо, которое разворачивается только один раз, на его глазах. Вышли два актёра, вынесли коврик — и началось. 50 лет назад Михаил Ромм предрек театру смерть — от кинематографа. Прошло 50 лет — никаких сообщающихся сосудов из театра и кино не вышло. Наоборот, кино по-прежнему паразитически употребляет театральных актёров.
Стабильная ситуация в стране — сама собой, искусство — само собой. Да, актерам стало чуть полегче, в литературе — какое-то оживление: братья Пресняковы, Сигарев. Это все ясные, пронзительные голоса, пытающиеся всерьёз рассказывать о времени. Но дело-то не в стабильности вовсе. Виктор Астафьев писал и в советской действительности, и в постсоветской, в первые годы «капитализма с нечеловеческим лицом» — умудряясь сохранять достоинство и в те, и в иные эпохи. Так всегда бывает, когда пишешь, думаешь вглубь.
Не надо бояться быть глупым, смешным, нелепым. Человек так устроен, что в нем масса интересного чаще всего остается за кругом нашего внимания. Мы идем по первому слою.
Русское телевидение — дремучее. Стоянов и Олейников — мне симпатичны. Толстая со Смирновой — пища для моего ума, не всегда, правда, вызывающая одинаковый аппетит. Но лучшее — спортивные передачи. Особенно когда «Спартак» играет и когда красивые русские девочки выигрывают у разных девочек иностранных — смотрю взахлёб. Но меня это телевидение не пугает: у меня же пульт есть! Пошли вон, дураки паршивые.
От чего мне смешно сегодня? Во все времена смешно — от одного и того же: несовершенства человека. И в этом смысле нет разницы между «Похороните меня за плинтусом» ныне живущего писателя Павла Санаева и — «Мертвыми душами».
Убийственный трюк Жени Евстигнеева, моего друга: в «Оптимистической трагедии» он привязывал на кадык себе бабочку — и бабочка эта гуляла вверх и вниз, довольно зримо для зрителей.
Сегодня нет героев. Это нормально. Что-то я не шибко помню, чтобы французская революция рождала обилие героев. Всё больше тартюфы или какие-либо такие пакостники, дурачки, вроде Журдена. Сейчас наши главные киногерои — это «менты» и подросшие Гарри Потеры из «Ночного дозора». Моими героями были Соколов из «Судьбы человека», да даже мой мальчишка из «Шумного дня», но как-то все они удивительно далеки находились от юридической сферы и, уж тем более, от охраны общественного порядка. Для меня герои — настоящие, не киношные — просто русские интеллигенты: Лихачев, Солженицын.
Время, когда о нас кто-то должен позаботиться, — ушло безвозвратно. Хочешь жить — научись зарабатывать. Ни за что не променяю ни на какую чечевичную похлебку собеса, ни на какой социалистический гарант старости моей — ту свободу, которую получил.
Зрелищность для меня не бранное слово. Да будьте вы семи пядей во лбу и переполнены самыми значительными гуманными идеями, но если театральное действо не зрелищно — не будут вас смотреть. Люди уйдут из зрительного зала, невзирая на дороговизну билетов. Сначала они голосуют рублём, потом — ногами. Психологический театр хорош, когда он зрелищен. Когда он дидактичен — не проще ли организовать театр комнатный или квартирный? Был такой замечательный сотрудник во МХАТе Григорий Кристи. Он жил с братом у Пушкинской площади, и у них в огромной квартире был театр. Я периодически бывал в этом интеллигентнейшем доме и — скучнейшем театре. Как говорится, минуй нас пуще всех печалей.
Талант — единственное, что меня может тронуть. Читаю Кутзее — это меня трогает. И еще — человек со странной фамилией Алексей Иванов, пишущий о Соединённых Штатах Зауральской республики. Талант — он означает и учёт времени, стоящего на дворе. Но только не в смысле конъюктуры — а в том, что идеал, как утверждают культурологи, меняется каждые семь лет.
Актёр, адекватно воспринимающий окружающий мир, то есть адекватно оценивающий предлагаемые обстоятельства — сила невиданная. Мои учителя говорили: от существа к существу о существе по существу. Сочетания такого рода в театре встречаются всё реже и реже: всё более как-то получается не по существу. Слова естественно произносимые, но не более того, за которые платит довольно большие деньги кинематограф и, особенно, телевидение, в театре для меня — цены не имеют.
В эпоху Хрущева среди сельскохозяйственной техники был такой широкозахватный плуг. Современная мультипликация — она как этот плуг: широкозахватна. Скачков никаких пока не видно, зато воспроизводит себя неплохо.
Сын был маленьким — прихожу поздно, он ждет меня и говорит: «Ты подними меня верх». Делает паузу и добавляет: «Неожиданно».
http://esquire.ru/wil/oleg-tabakov _________________ Бьют часы, ядрена мать!
Надо с бала мне бежать!
Вы не можете начинать темы Вы не можете отвечать на сообщения Вы не можете редактировать свои сообщения Вы не можете удалять свои сообщения Вы не можете голосовать в опросах
